ГЛАВНАЯ О ЦЕНТРЕ СОТРУДНИКИ КОНТАКТЫ ГОСТЕВАЯ КНИГА


ВОЕННО-НАУЧНЫЕ КОНФЕРЕНЦИИ
ВЫСТАВКИ
КОНКУРСЫ
ДИСКУССИИ И ВСТРЕЧИ
ВоенКом: Военный комментатор (Военно-исторический иллюстрированный альманах)
ПРАВО И ВОЙНА
ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКИЕ МОНОГРАФИИ
ФОТОАРХИВ (виртуальный музей)
ПЕРВИЧНАЯ ИСТОРИЯ ВОЙНЫ
О ВОЙНЕ ЯЗЫКОМ ИСКУССТВА
ОРГАНИЗАЦИИ - ПАРТНЕРЫ
ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ ПРОЕКТЫ
МЫ ПОМНИМ
ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
БИБЛИОТЕКА ИМ. В.Г. БЕЛИНСКОГО
СОО РСВА
CАЙТ ХАБАРОВА ЛЕОНИДА ВАСИЛЬЕВИЧА
САЙТ ГАЗЕТЫ ВЕТЕРАНОВ ВОЙНЫ В ТАДЖИКИСТАНЕ
"ЧЕЛОВЕК и ВОЙНА" Всероссийский фестиваль документального кино


ТЕМАТИКА И ТРЕБОВАНИЯ К МАТЕРИАЛАМ, ПРЕДОСТАВЛЯЕМЫМ ДЛЯ ПУБЛИКАЦИИ В ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКОМ АЛЬМАНАХЕ "ВОЕНКОМ: ВОЕННЫЙ КОММЕНТАТОР"





На главную / ВоенКом: Военный комментатор

Сомали (1974 – 1976)
Берсенев Л.К.


Прошло более четверти века с тех пор, как мне довелось побывать в Африке в качестве специалиста ЗРВ ПВО. С осени 1974-го по осень 1976 г. я служил в Сомали, точнее – в столице этого государства Могадишо (местные жители называют город Хамар – «красный камень»). Нас было около 2 тысяч человек, включая как военных советников и специалистов, так и военных строителей, а также небольшую группу переводчиков и преподавателей.

В тот период курс на поддержание дружеских отношений с СССР составлял основу внешней политики президента Мухаммеда Сиада Барре. Конечно, в его действиях проглядывались замашки диктатора, но в целом государство соответствовало своему названию: Сомалийская Демократическая Республика. Трудно сказать обо всей стране, но в столице царило уверенное спокойствие. Хорошо освоившись на новом месте, мы по ночам без боязни прогуливались по Могадишо. Тогда я даже невольно думал, что по Нижнему Тагилу, из которого был направлен в Африку, я в ночное время ходить решался далеко не всегда.

Я стремился вникнуть во все доступные реалии сомалийской жизни, и мои подсоветные очень охотно в этом содействовали. Даже попытка освоить их язык вызывала большее доверие со стороны сомалийцев. Хорошо запомнились двое подсоветных – Дуале и Мухаммед. Первый был выходцем из небогатой семьи, весь идейно-социалистический, второй – по сомалийским меркам состоятельный, убежденный мусульманин. Мы стали друзьями, и им я смело мог доверять во всех служебных, рабочих вопросах.

Конечно, кое-что с тех пор и забылось, но самые яркие, выразительные события того времени – и рядовые, и в масштабе всей страны – до сих пор в памяти, словно бы я только вчера покинул Сомали. Надеюсь, рассказ о тех днях, о малоизвестном африканском государстве, о нашей службе в нем покажется читателям «Военного комментатора» интересным.

* * *

В одной советской песне пелось: «Не нужен мне берег турецкий, и Африка мне не нужна…» На самом же деле еще как она была нужна! Кто в те времена не хотел побывать за рубежом, да к тому же на экзотическом Черном континенте, за казенный счет и в течение не одного года?

– Согласен в командировку в страну с жарким и влажным климатом?

– Да.

– Давай заключение врача…

Прохожу собеседования в штабе дивизии, в штабе армии.

– Готовься, жди вызова.

Лечу в Москву, в Министерство обороны. Мандатная комиссия – около десятка генералов. Вопрос – ответ.

– Желаем успехов!

Начинается неделя подготовки. Ставятся прививки от оспы, лихорадки и от чего-то еще. Все! Получены загранпаспорта, авиабилеты, составлена группа из десятка человек. Наконец, мы в Шереметьево переступаем границу СССР через турникет под внимательным взглядом пограничника. Летим на Ту-154. Ночь, под нами пятнами Млечного Пути проплывают большие и малые города.

Первая посадка в Одессе без выхода из самолета. Далее – Египет. Садимся в Каире. Нам выдают по талону – для приобретения прохладительных напитков. Теперь-то мы избалованы разнообразием заморских газировок, а тогда – о-о! – обычная «Фанта» с льдинками на разлив воспринималась как нечто необыкновенное.

Впереди Йемен, посадка в Адене. Наступило утро. Рядом Красное море, оно овевает нас йодистым ароматом водорослей, смешанным с запахом асфальта и нефти. Нефтеносная страна! Очередная порция прохладительных напитков. Снова взлет, и мы выходим на финишную прямую. Впереди Сомали. Идем по узкой нейтральной полосе над Красным морем. Темно-зеленый – на глубине, и салатный цвет воды над шельфом. Доворот самолета – и мы над Сомалийским Рогом. Внизу горы, источенные многочисленными ручьями за миллионы лет. Осадки в этом гористом регионе не превышают 40 мм в год (для справки: в Могадишо – 350 – 400 мм, на Урале – 700 – 800 мм, в Конго – до 12 метров в год!)

Далее наплывает основной сомалийский пейзаж – полупустыня. В этом месте Африку надо бы называть не черным, а красным континентом. Всюду красноватый песок, редкие деревья с раскидистыми кронами.

Начинается снижение, и в иллюминаторах уже виден Могадишо. Очередной разворот по «коробочке» над Индийским океаном. В салоне становится жарко. Экипаж включает на наддув холодный воздух из специальных баллонов, и пассажиры оказываются в тумане. Прохладно, хорошо! Но вот мы выходим на трап и оказываемся в настоящей парней. Вокруг неповторимый аромат цветов в смеси с уже известными запахами океана и асфальта.

Нас встречают, изымают авиабилеты и паспорта. Объясняют, что последние и не нужны, поскольку обстановка в стране достаточно спокойная. Едем в столовую. Уже второй час дня. Часовые пояса Могадишо и Москвы совпадают, поэтому не надо перестраиваться. Нам заботливо оставлен обед. Все приготовлено по-нашему, из экзотики – бананы и лимоны.

После обеда нас доставляют в город к месту проживания. Поскольку мы прибыли без семей, размещаемся по два человека в комнате. Осматриваюсь. Есть электричество, водопровод, туалет. Что значит столица! Не успели разобрать вещи, стук в ворота: «Желающие – на море!» Желаем все. Далее – ужин, затем – знакомство со своими группами и непосредственными начальниками.

Только в девять вечера мы вновь оказываемся дома. Наконец-то можно расслабиться. Все уже почти сутки без отдыха. Только заснули, как из мощного динамика, установленного на минарете недалеко расположенной мечети, раздается: «Алла бисмалла!» Это в полночь дежурный шейх (так здесь называют муллу) начинает молитву. Следующая молитва прозвучит уже в пять часов утра, и так – пять раз в сутки. Только через некоторое время мы привыкли и больше не просыпались под эти звуки.

В 6-30 утра вновь раздается стук: «На завтрак!» В этот день мы знакомимся с нашим высшим руководством. Перед нами Главный военный советник, Главный политработник и сам Посол Советского Союза. Таков ритуал, обязательный для всех прибывающих. Напоследок приготовлено самое приятное знакомство. Начальник финансовой службы выдает нам номинальный аванс и подробно разъясняет, что, где и сколько стоит.

После первых официальных и неофициальных знакомств, инструктажей, советов и предупреждений отправляемся по своим рабочим местам. Мой сменяемый представляет меня коллективу подсоветных. Молодые, жизнерадостные ребята, все не старше 27 лет, хорошо знают русский язык (во всяком случае технический, политический, бытовой). Проходим по рабочим площадкам. Техника знакомая, работаю с ней уже 14 лет. Сомнения отпали, все будет wanaksan (отлично)! Это было первое слово, которое мы запомнили на сомалийской земле.

Вскоре нам пошили форму, аналогичную сомалийской, только без знаков различия. Пора было приступать к работе. Распорядок дня был таков. Подъем с восходом солнца, в 7 часов – завтрак, затем политинформация перед аудиторией человек в 250. О ней следует рассказать особо. У киномеханика имелся радиоузел. В течение дня, вечером и даже ночью он записывал на обычном бытовом магнитофоне новости из СССР. Руководство, в свою очередь, поручало в порядке очередности специалистам, реже – советникам, на основе этих записей составить сообщение минут на 10 – 15. Доводилось готовить политинформации и мне. Новости ловились на коротких волнах, с шумами, треском, неразборчивостью речи. Приходилось гонять «маг» несколько раз, чтобы расшифровать какую-либо фразу. После информации о «домашних делах» один из переводчиков делал пятиминутный обзор местной прессы, которую, по моему мнению, представляла единственная газета «Xidigta Oktober» [«Звездочка Октября»].

К 9 часам все разъезжаются по рабочим местам. В 13 часов – обед, далее – отдых до 18 – 19 часов. Через день этот отдых включал в себя поездку «на море». После ужина начинаются занятия по группам: самоподготовка, беседы, раз в месяц – партийные собрания. В «морские дни» вечером устраивалась общая для всех лекция, после чего показывали кинофильм. Наконец, часа в 22 – 23 все расходились по домам. Надо сказать, что советники жили в специальном городке в двухэтажных домах, специалисты – непосредственно в городе на виллах, чему мы были откровенно рады.

Первым нашим жильем была вилла почти в центре Могадишо, далеко от городка советников. Выглядела она следующим образом. Справа возвышалась стена высотой около 2 метров, слева располагался ряд комнат, напоминавших камеры. Естественно, виллой это можно было называть лишь с большой натяжкой. Вместе с тем министерство обороны Сомали, арендуя у населения жилые помещения, предоставляло их нам совершенно бесплатно. Мы могли расходовать воду и электроэнергию, не обращая внимания на показания соответствующих счетчиков.

В самом начале 1975 г. нас ненадолго переселили в городок военных строителей на окраине Могадишо, и только ближе к лету мы, наконец, поселились на настоящей вилле, на которой и прожили последующие полтора года. Это был весьма неплохой дом с четырьмя спальнями, холлом, верандой и кухней, а также с прочими удобствами.

Каждой вилле придавалась охрана – 1 – 2 askeri [солдаты]. У них имелись только ключи от ворот, а ключи от комнат каждый из специалистов носил при себе. Окна комнат имели двойную защиту. Снаружи были установлены деревянные ставни типа жалюзи, а внутри – металлическая решетка. Над окнами, как и над входной дверью, имелись специальные проемы для вентиляции (скорее, для сквозняка с песком и пылью), затянутые сеткой от мух и комаров.

Улочка, на которой стояла наша первая вилла, едва ли достигала четырех метров ширины, но была достаточно оживленной. Ожидая служебный автобус, мы каждое утро наблюдали неспешно проходящих мимо сомалийцев. Они именно шли, словно бы никуда не торопясь. Таков их стиль. Еще одна особенность бросилась в глаза уже в первый день пребывания в стране. Сомалийцы любят демонстративно на ходу чистить зубы. Растет там какое-то дерево, палочки из веток которого зубами превращают в кисточки, и ими массируют зубы и десна. Специально попробовал. У палочек оказался терпкий, вяжущий вкус. Следует заметить, что беззубых сомалийцев встречать не довелось.

Невдалеке от виллы находилась водяная колонка с огражденьицем. В очереди за водой мелькают емкости – технические прямоугольные банки литров на 15 – 20. За пользование колонкой мальчик взимает плату – по шиллингу за емкость. Пришедшие пешком обычно несут одну банку, на ишаках привозят по две емкости, на ишаке с тележкой – до восьми. Как-то раз я специально поинтересовался у подсоветных ценами на эти специфические виды транспорта. Оказалось, что ишак стоит 600 шиллингов, а тележка – 1500. Всего-то две оглобли с площадкой на двух резиновых колесах… На вопрос, почему так дорого, я получил «железный» ответ:

– Так ведь ось – железная!

Действительно, в Сомали на гвоздь не наступишь, за проволоку не запнешься. Металлическое ведро стоит в три раза дороже пластикового. Может быть, даже, и больше. Железо в стране – редкость, и ценится оно высоко.

Наша улочка вся состоит из одноэтажных домов. В каждом или почти в каждом имеется специальная комнатка – dukanka [магазинчик]. За прилавком обычно стоит женщина или кто-то из детей. Мужчины в это время «делают коммерцию».

По мере привыкания мы начинаем робко изучать окрестности, знакомиться с дуканками. Заодно пришлось осваивать некоторые неписаные правила. Детворы на улице всегда было полно, и к нам непрерывно подбегал какой-нибудь озорник с лукаво-веселыми глазенками:

– Джалле, бакшиш! – и протягивает свою ручонку. – Товарищ, подай!

Нас строго проинструктировали – не подавать! Их много, на всех не хватит, а если подать одному, остальные и раздеть могут.

Тем не менее, отношение детей к нам было искренне приветливое. Ребята повзрослее при чисто случайной встрече, будь то юноша или девушка, протягивали руку:

– Субах ванаксан, джалле! [Доброе утро, товарищ!]

«Утро» при этом могло означать и почти полдень. Фраза, означающая приветствие, зависела от времени суток. До полудня говорилось «субaх», далее, до вечера – «мaлин», до полуночи – «галaб», а после полуночи – «хaбен». Разумеется, все эти слова сопровождались обязательным «ванаксан».

Вообще-то в первые дни при рукопожатии вид черной снаружи и белой внутри (ладонь) руки вызывал сложные чувства. Однако через некоторое время привыкли…

Вот еще один забавный случай из времени привыкания к местной действительности. Хлеб нам поставляла итальянская пекарня, чуть ли не единственная на всю столицу. Однажды там закончилась мука. Для сомалийцев хлеб – забава, мы же без него не можем. Как бы сытно нас ни кормили, через некоторое время неизбежно возникает чувство голода. А тут еще и хлеба нет. Вечером кто-то предложил:

– Пройдемся по дуканкам.

В одной из дуканок видим молоко. За прилавком стоит женщина в окружении детворы в возрасте от 5 до 9 лет. Я показываю на бутылку и на стакан. Хозяйка приподнимает руку с опущенной кистью и покачивает ею вверх-вниз. Я ничего не понимаю и говорю:

– Наливай!

Женщина наливает стакан молока. Вся детвора с замиранием и интересом направляет свои вишневые глазенки на меня. Делаю неторопливо первый глоток. Хорошо, что неторопливо. Если бы я пил уксус с перцем, горчицей и в отваре полыни… Но я пил молоко! После второго глотка мускулы лица не выдержали. Хозяйка, понимая мою неискушенность, берет ложку сахара и сыплет в стакан…

Утром рассказываю эту историю своим подсоветным. Дуале поясняет мне, что качание рукой – это имитация качания головы верблюда. Теперь становится понятным, почему у молока такой вкус. Верблюд – не корова, редко кушает свежую травку. Надо добавить, что и городские коровы в тот год – третий год засухи! – аппетитно жевали на свалках картонные коробки.

Приходится пополнять свой лексикон. Усваиваю новые слова «ано» [молоко], «гель» [верблюд], «саа» [корова]. Вечером иду в ту же дуканку. После приветствий произношу:

- Ано саа, – и для убедительности, поднеся руки к голове и изображая рога, мычу, – му-у-у…

Детвора и хозяйка, наверное, никогда ранее не испытывали такого восторга. Хохотали до упаду. Однако в тот вечер в дуканке нашлось и коровье молоко.

Кстати, сомалийский язык мы осваивали специально на вечерних занятиях. К каждой группе был прикреплен переводчик. В первую очередь учились считать, чтобы понимать, какую цену назначают в магазинчиках и на рынках торговцы. Кроме того, в Сомали сильны традиции Востока, а на восточном базаре надо торговаться. Исключение составляли итальянские магазины с твердыми ценами, хотя и они менялись в среднем раз в полгода. Так мы попутно познакомились с понятием «инфляция».

Словарный запас также обогащался в процессе общения с подсоветными. Часто на рабочей площадке во время плановой проверки изделий можно было дословно услышать такой диалог:

– Льенид, проверяй ты.

– Согласен, но подписи ваши.

– Ванаксан!

После очередного обновления рядового состава возникали трудности. Новые солдаты не знали ни слова по-русски. Приходилось выписывать из «Наставления» все команды по-сомалийски и запоминать их самому. Хорошо, что большинство солдатских ответов во время боевой работы строилось на основе числительных, усвоенных нами сравнительно быстро.

Периодически устраивалась комплексная работа всем подразделением – тренировочные учения. Расчеты выполняли свои обязанности бодро, энергично, но в норматив вообще-то никогда не укладывались. У нас бы тренировка продолжалась до седьмого пота, до достижения нужного результата, здесь же все по-другому. Прямо посреди учений подходит Мухаммед:

– Леонид, пойдем пить чай.

– ?? – я в недоумении.

 – Будем пить чай, потом продолжим.

Возражать не имею права. Выходим с территории военного городка. Через дорогу под раскидистым деревом располагается чайхана. Над костром бурлит многолитровая кастрюля. Тут же лежат заварка, сахар, молоко. Стакан чая стоит 30 чентезий (0,3 шиллинга).

Сидим, разговариваем. Кипяток заканчивается. Женщины, обслуживающие этот полевой чай-бар, берут кастрюлю, в которой мыли грязные стаканы и воду – бух! – выливают в кастрюлю над огнем. Прихожу к мысли, что в следующий раз на чай приглашать буду я. Чтобы пить из первого стакана.

К сожалению, чаепития по ходу рабочего дня случались далеко не всегда. В военном городке прямо на улице стояла емкость с питьевой водой, однако мы, выполняя советы врачей, к сырой воде не прикасались. К полудню жажда мучила чуть ли не до потери сознания. Ноги как ватные, все вокруг выглядит словно в черно-белом телевизоре. В сентябре и марте, когда наступали периоды равноденствия, к тому же царило безветрие. До экватора всего 110 км, тень – только под ногами. Когда приезжали в нашу столовую на обед, все кидались к емкости с квасом. Поварихи наловчились изготавливать квас из кусочков хлеба, выжатых корочек лимона и чего-то еще. Напиток получался кисленьким, без сахара, но главное – он был холодным. Наш холодильник ЗИЛ в тропическом исполнении мог уверенно обеспечить низкую температуру до 0 ± 7° С.

В столовой одновременно могли разместиться до 120 человек. Поварихами работали жены офицеров, способные готовить на такую семью. Если вода и электроэнергия доставались нам бесплатно, то газ в баллонах приходилось закупать в Кении. Иногда случались перебои с газом, и тогда в ход шел местный древесный уголь.

Для обеспечения столовой продуктами через каждые полгода выбиралась общественная комиссия: председатель, кассир и 6 – 7 дежурных. Очередное переизбрание комиссии прошло на второй месяц нашего пребывания в Сомали. Кассиром назначили меня (доверие!)

По опыту работы предшествующих комиссий получаем рекомендацию укладываться в норму 300 шиллингов на человека в месяц. Для сравнения: работники посольства СССР тратили на питание до 1000 шиллингов в месяц и завидовали нам, хотя и получали значительно больше.

Пришлось вплотную столкнуться с микроэкономикой, изучать местный рынок продовольствия. Иногда специально вместе с дежурным делаю контрольные выезды на рынок – закупать продукты:

– Сколько стоит?

– А сколько тебе надо?

Поскольку я не одиночка, беру на 100 человек, то и торгуюсь до изнеможения. Скидка с первоначальной цены может доходить до 40% (!). Вот уж где необходимо понимать язык аборигенов!

Торговые места на рынке, надо сказать, оборудованы неплохо. Имеются два крытых павильона – для овощей и для мяса. Стоит только выйти из машины, тут же окружает толпа детишек в возрасте от 5 до 12 лет:

– Дежурный, я твой мальчик!

Выбираю двоих, в том числе обязательно – вожака этой группы. По неопытности в первый раз взял не атамана. Он, естественно, моментально провел «разъяснительную» работу с торговцами. Как результат, торг у меня не пошел. Пришлось покупать все за изначально назначенную цену.

Выбрав «мальчиков», договариваюсь об оплате их услуг (бакшиш!) Они просят пять, обычно договариваемся о 2 – 3 шиллингах в зависимости от объема закупок.

Уф! Необходимые продукты закуплены. Рассчитываюсь с «мальчиками», доставляю груз в столовую. После обеда, в то время как все отдыхают, надо ехать в итальянскую хлебопекарню. Получаю у синьоры-заведующей очередную партию булочек, делаем необходимые записи. Расчет производится оптом, один раз в месяц. Итальянцев это устраивает.

Постоянно старались разнообразить меню. Если у нас молочный день – едем на местный молокозавод. Он построен по советскому проекту, и даже бутылки здесь используются наши. Масло сливочное старались закупать ежедневно, хотя иногда его не было. В первую очередь им обеспечивались детские дома. Если рыбный день – едем на склад сомалийской армии. Среди рыбы преобладает тунец. Ловить его сомалийцев учили прибалты. Страна для организации рыбного промысла даже специально приобрела 6 рыболовецких сейнеров.

О рыбе надо сказать особо. Побережье Сомали протянулось более чем на 1000 км. Рыбы в океане – хоть голыми руками лови. Наши заядлые рыбаки этим и занимались, использую самые примитивные приспособления. Однако об аборигенах этого не скажешь. Всякий раз после возвращения с рыбного склада шофер-сомалиец заявлял: «Кто будет мыть машину? Я не буду». Такое вот отвращение у сомалийцев к рыбе.

По пятницам – в выходной – обязательно бывал куриный день. Как-то раз на базаре не оказалось курятины. Сопровождающий мальчик быстро сориентировался:

– Нет кура? Давай деньги, скоро будут.

Сторговались, пришлось рискнуть общественными деньгами. К концу закупок появляется мальчик с курами. Умеют же они хоть из-под земли (точнее, из-под песка) добыть все необходимое!

Кстати, шутки ради то же самое можно было бы сказать и о самих сомалийских курах. При казарме некоторые солдаты держали кур. Однажды я спросил:

– Чем вы их кормите?

В ответ я услышал удивленное:

– Кормить? Они сами находят.

Можно представить, что эти курочки находили в раскаленном песке. Естественно, даже самые крупные из них весили не больше полукилограмма.

Следует добавить, что Главный военный советник внимательно следил за тем, чтобы мы не экономили на питании. Узнав, что в какой-нибудь офицерской семье жадничали до того, что даже детям не покупали никаких сладостей, он мог немедленно отправить такую семью в Союз.

Четыре раза в неделю после обеда (в пятницу – после завтрака) всех желающих везли «на море». Так мы по привычке называли Индийский океан. Это что-то величественное! Какое бы ни было настроение, смотри на океан, и придет успокоение и даже вдохновение. Когда наступает время отлива, на шельфе видна небольшая рябь от бриза. Когда приходит прилив, могучие волны, вспениваясь, набегают на пологий пляж и медленно откатываются назад. Эти картины завораживают.

В районе сомалийского побережья обычно не бывает бурь, штормов, ураганов. Практически всегда дует спокойный восточный ветер, влажный и в меру теплый – от 24° до 34° С. Более того, в сезон дождей никогда не бывало гроз. Они зарождались западнее, над Эфиопией и Кенией, и обходили Сомали стороной.

В пятницу весь пляж заполнен местными торговцами. Продают ракушки всех размеров, маски из черного дерева, морские звезды, фрукты, арбузы, кокосовые орехи, сахарный тростник.

После пляжа едем домой смотреть какой-нибудь советский фильм. Иногда мы, вопреки запрету, выбирались в местный кинотеатр «Экватор», расположенный рядом. Все фильмы закупались в Италии, поэтому американские, французские и другие картины были дублированы на итальянском языке. В репертуаре преобладали вестерны, ужастики и мистические триллеры, однако бывали и исключения. На нашей эпопее «Освобождение» зал кинотеатра был переполнен.

Вместе с тем продукция с клеймом «Made in USSR» не всегда пользовалась успехом у местных жителей. Однажды старший коллега предложил мне: «Сегодня все руководство в посольстве, пойдем на выставку». В это время в Могадишо действительно работала какая-то международная выставка, однако нам по непонятной причине было запрещено ее посещать. Возможно, причина заключалась в следующем. В газете «Правда» была помещена короткая заметка об открытии выставки, и отмечалось, что советский павильон пользуется большим успехом. Мы же смогли увидеть реальную картину.

Павильоны СССР и ЧССР занимали помещения размером с обычную трехкомнатную квартиру. В нашем павильоне были выставлены несколько кусков тканей, станок эпохи первых пятилеток (что-то типа «ДиП») и фотографии на стекле, подсвеченные изнутри. Все! Рядом итальянцы представляли продукцию фирмы «ФИАТ» – от велосипедов до самосвалов – аналогов «БелАЗа». Несколько стран Африки демонстрировали изделия прикладного искусства. Но самой потрясающей была китайская экспозиция. Она просто поражала воображение! Внешне все это представляло собой большую палатку размером 25х50 м. Снаружи был установлен киноэкран, на котором беспрерывно шли документальные фильмы о «великих стройках» и прочих «скачках».

Тут же китайцы организовали лотерею с гипотетическим выигрышем в один миллион шиллингов. Естественно, что возле китайского павильона беспрерывно стояла гигантская очередь из местных жителей.

Внутри палатка была просто изобиловала различными экспонатами. Наше внимание привлекли образцы китайского прикладного искусства. Здесь были представлены работы из цветного стекла, слоновой кости, с золотой и серебряной инкрустацией, покрытые тончайшей художественной резьбой. Возле каждого экспоната имелась табличка с указанием цены. После закрытия выставки все они были выставлены на продажу. Нетрудно догадаться, что советский павильон ничего подобного предложить не мог.

Советский спорт на сомалийской земле также не снискал особых успехов. Как-то состоялся волейбольный матч между спортсменами СССР и Сомали. Площадка находилась рядом с военным городком, так что мы пришли поболеть за своих. Наши ребята рослые, тренированные, но и сомалийцы оказались хорошо подготовлены к игре (нашим тренером, кстати). Сомалийцы и выиграли.

В другой раз сам посол приказал посетить футбольный матч между сборными СССР и ГДР. Как в Могадишо занесло футболистов, сказать не берусь, но это был явно не первый состав сборной, и даже не второй. Впрочем, на игру мы особого внимания не обращали, и вот почему. Еще при подходе к стадиону было заметно, что все местные болельщики прихватили с собой подушечки. Мы не без ехидства прокомментировали эту неожиданную страсть к удобствам. Однако стоило присесть на раскаленную бетонную скамейку, стало ясно, что сейчас не помешал бы пусть даже обыкновенный бумажный пакет. Едва-едва удалось высидеть весь матч, подкладывая под себя то одну, то другую ладонь. Кто победил, так и осталось неизвестным.

Впрочем, гораздо чаще официальные мероприятия проходили в более приятной обстановке. Однажды всю нашу группу пригласили на церемонию передачи картин студии им. Грекова столичному музею. Художники-баталисты до этого провели какое-то время в Сомали в творческой командировке, после чего в Союзе завершили работу над своими произведениями, и теперь мы могли увидеть их уже размещенными на стенах музея. При оформлении передаточных документов присутствовал сам сомалийский президент Мухаммед Сиад Барре. Мы могли наблюдать его вблизи, когда он ставил свою подпись на соответствующих документах. Я тогда пожалел, что не имел фотовспышки. Хотя, возможно, и она бы не помогла. В Сомали многие и жилые, и административные здания изнутри имеют темные стены, чтобы белый цвет не контрастировал с цветом кожи их обитателей.

Президент М.С. Барре впоследствии также попросил нас посетить Национальный театр, который переживал не лучшие времена. Так получилось, что в назначенный день на представление явились две большие группы – от СССР и Китая. Вообще-то в тот период и с той и с другой стороны имелась установка – в контакт не вступать. Если в городе группа советских граждан вошла в магазин, китайцы останутся на улице и будут ждать, пока наши не выйдут. И наоборот. Кстати, китайцев можно было различить издалека. Все они одевались в синие куртки и такие же штаны, на груди – значок с портретом Мао.

При входе в театр наблюдалось любопытное зрелище. Охрана строго проверяла каждого… китайца. Нас же не досматривали, хотя в театре должен был присутствовать кто-то из высших правительственных чинов. Это показалось странным. Китайцы в Сомали строили дороги, и к ним сомалийцы испытывали гораздо бoльшую симпатию, нежели к нам. Даже существовала легенда, что китайцы собираются соединить дорогой вдоль экватора Индийский и Атлантический океаны. Очевидно, к этому моменту поступила информация, что Китай помогает мятежникам в Анголе, и отношение к его гражданам резко пере-менилось.

На сцене выступал профессиональный ансамбль «Waberi» [«Рассвет»]. У сомалийцев песня и танец неотделимы. Оркестра не было, вероятно, звучала фонограмма, а певцы имели переносные микрофоны. Возраст исполнителей колебался от 13 до 20 лет. С учетом того, что зрелость у сомалийцев наступает с 12 лет, в ансамбле работали солидные артисты. Язык песен нам был непонятен, но своеобразная музыка и профессионализм исполнителей завораживали. Все части их тел совершали немыслимые движения, словно бы они были гуттаперчевыми.

Разумеется, нам довелось дважды наблюдать военный парад, посвященный очередной годовщине сомалийской Октябрьской революции. Хотя страна получила независимость 1 июля 1960 г., статус национального праздника приобрели события 21 октября 1969 г., когда в результате военного переворота власть захватил Верховный революционный совет во главе с М.С.Барре. На тот момент он, кстати, имел звание генерал-майора и занимал пост командующего сомалийской национальной армией. Через год Верховный революционный совет даже провозгласил курс на строительство социализма, но с исламским уклоном.

Военный парад, надо сказать, не представлял  собой ничего выдающегося. Любопытно было, разве что, видеть, как строевым шагом открывал шествие мальчик лет пяти-шести с поднятой перед собой деревянной сабелькой. Оставалось только удивляться его выносливости. Далее следовали колонны всех родов войск, а за ними – штатские, но все в одинаковой униформе. Завершали парад шесть грохочущих танков Т-34, и под занавес в небе проносились три истребителя МиГ-19, весьма зрелищно расходясь в стороны и стремительно набирая высоту.

Чтобы наши представления о стране не ограничивались только столицей, для групп специалистов были организованы экскурсии на банановую и сахарную плантации. В Сомали имеются настоящие реки, и мы их увидели – Джуббу и Веби-Шабели. По их берегам тянутся если не джунгли, то вполне благоухающие цветами и прочей растительностью оазисы. Даже довелось понаблюдать бегемотов, точнее – торчащие из воды их глаза и ноздри.

Попутно мы посетили президентскую дачу. Райский уголок, в котором воздух просто перенасыщен ароматом цветов, растущих круглый год. Тропики! Мы даже позволили себе посидеть на президентском диване. Впоследствии, уже дома, в газете «Правда» я видел фото с сидящими на этом самом диване М.С. Барре и тогдашним председателем Президиума Верховного Совета СССР Н.В.Подгорным. Должно быть, это было весной 1977 г., поскольку утверждают, что именно результаты данной поездки в Сомали стоили Н.В. Подгорному политической карьеры. Вскоре его пост по совместительству занял Л.И. Брежнев.

К нашему посещению коллективы, работающие на плантациях, готовились, и потому рабочие были одеты в живописные национальные наряды. Перед нами они не работали в полном смысле слова, а лишь обозначали все операции своего далеко не легкого труда. Механизация работ на плантациях очень незначительна, а полностью заменить ручной труд машинным здесь просто невозможно.

Сахарный тростник достигает до трех метров высоты. Рубят его под корень, затем вырубают средину стебля, грузят в кузов трактора (аналог «Беларуси»), который отвозит сырье на небольшой перерабатывающий заводик. Стебли сваливают в нишу, где двумя колючими валками выжимается сок. Его поток скрывается под полом. В конце длинного зала стоит высокое прямоугольное сооружение. Из него на высоте около метра сыплется горячий сахарный песок в подставляемые рабочими мешки.

Рядом цех по переработке жома. В двух больших емкостях зреет брага, а в конце цеха в специальную емкость течет почти горячий спирт. Посуды мы с собой не брали, но нам разрешили подойти к отдельному кранику и из ладоней продегустировать получаемый продукт. Предлагали также купить уже готовый ром по дешевке, но… наше начальство наложило суровое табу на такую хорошую идею.

Процесс производства бананов мы, наверное, увидели весь. Здесь требуются только очень сильные и выносливые работники. После изобильного полива они чуть ли не по колено в смеси из воды и чернозема выкорчевывают корни шаровидной формы диаметром до 50 см, разрубают их на 3 – 4 части и высаживают в грунт самым примитивным способом – просто втыкают. Как известно, банан в ботаническом смысле представляет собой траву, хотя стебли длиной около 2,5 м так и хочется назвать деревьями.

Готовые к уборке кисти или грозди в рост человека обрубают и аккуратно укладывают в кузов трактора, который отвозит их в цех упаковки. Здесь плоды срезают, освобождают от высохших соцветий, сортируют, укладывают в картонные коробки и заклеивают скотчем. На коробки надевают полиэтиленовые пакеты, вакуум-насосом откачивают воздух и пакет заваривают. Продукция готова к экспорту.

Сразу после сбора бананы несъедобны, поскольку их срезают еще зелеными. Однако в процессе транспортировки к потребителю – несколько суток – они дозревают, меняя салатно-зеленый цвет на желтый. Основным импортером сомалийских бананов является Италия, в свою очередь поставляющая сюда разнообразную продукцию фирмы «ФИАТ». Внутренний рынок также изобилует бананами, но в данном случае на продажу идут сорта, непригодные для экспорта вследствие неустойчивого срока дозревания и склонности к порче из-за перепадов температуры.

На обратном пути мы остановились возле рощи кокосовых пальм. Один из аборигенов довольно ловко влез на пальму с помощью простейшего приспособления – куска веревки. Срубив для нас несколько орехов, уже на земле он вскрыл их тяжелым ножом. У кокосового молока оказался слегка ореховый вкус.

Внутренняя политика сомалийского правительства нас не касалась, тем не менее, мы невольно становились свидетелями больших и малых событий, потрясавших страну. Однажды приключилось следующее. Сначала президент М.С.Барре издал указ о равных правах мужчин и женщин при наследовании. Ранее, по законам шариата, наследниками могли выступать только мужчины. Ревнители веры заговорили о подрыве устоев ислама. И надо же было такому случиться, в эти дни происходит крупная авиакатастрофа.

Два летчика на самолетах МиГ-19, вопреки рекомендациям наших советников тренироваться только над океаном, решили изобразить воздушный бой над городом. Один из них, потеряв управление, врезался в другой. Первый самолет рухнул перед зданием Генштаба на окраине Могадишо, второй – почти в центре, снеся семь домов.

Мы были на работе, в четырех километрах от города, когда услыхали два взрыва. Даже земля вздрогнула. Я почему-то подумал, что во всей Сомали не могло найтись столько взрывчатки. Над столицей поднимались два облака дыма.

Эти факты, прямо никак не связанные между собой, дали шейхам основания направить проповеди против «неверных», а заодно и против президента М.С.Барре. Переводчики изложили нам суть призывов: брать кривые мечи и отделять головы от туловищ «неверных».

Полиция, которую, к слову сказать, готовили специалисты из ГДР, незамедлительно взялась отлавливать крамольников. К мечетям подъезжали полицейские и ожидали, пока шейх не выйдет наружу. В этом отношении они демонстрировали просто верх приличия. Во-первых, нельзя было нарушать молитву, во-вторых, следовало соблюдать форму одежды, а в мечеть можно войти только без обуви. На этом политес заканчивался. Всех мятежных шейхов арестовали, и суд был скорым. Через два-три дня вынесли приговоры. Шестерых приговорили к смертной казни и около десятка крамольников – к тюремному заключению на срок от 10 до 35 лет. На следующий день к смерти приговорили еще четверых шейхов, а все остальные мятежники получили различные сроки тюремного заключения.

Посол СССР тут же запретил нам выезды в город без острой необходимости. Неделю пришлось пожить «без моря». В целом же отношение сомалийцев к советским специалистам ничуть не изменилось, во всяком случае в нашем квартале вокруг виллы. Однажды необходимость пополнить запасы хлеба вынудила меня выехать в итальянскую пекарню. Приближаемся к центру, и вдруг полицейские дорожно-патрульной службы вежливо, но требовательно показывают: этот район надо объехать. Потом выяснилось, что здесь в это время осуществлялась публичная казнь мятежных шейхов.

Один из офицеров штаба рассказал нам, как привели приговор в исполнение. Сам он был очень эрудирован, в совершенстве владел русским (читал в оригинале «Войну и мир»!). Рассказ получился достаточно красочным. На одной из центральных площадей добровольно и полупринудительно собрано большое количество зрителей. Здесь же вкопано десять столбиков. Сначала выводят шестерых приговоренных, завязывают им глаза и привязывают к этим столбикам. Каждому врач делает укол (очевидно, что-то снотворно-успокоительное). После этого вперед выходит отделение солдат, звучит команда: «Dabka!» [«Огонь!»] Для верности офицер дополнительно обходит трупы и стреляет в каждого из пистолета. Вновь подходит врач, ощупывает пульс, констатирует смерть. Затем процедура повторяется в отношении остальных четырех приговоренных. Почему не казнили всех сразу? Скорее всего, потому что в отношении каждой из групп шейхов был вынесен отдельный приговор.

Надо сказать, что приговоренным к тюремному заключению через некоторое время стали сокращать сроки отсидки, а некоторых, якобы раскаивавшихся, даже выпустили на свободу. Причину неожиданной мягкости властей объяснили наши политработники. У сомалийцев сохраняли силу такие понятия, как семья, род, клан, племя. Хотя местные идеологи и пытались упразднить проявления родоплеменных отношений, но не преуспели. Отсюда и М.С.Барре, почувствовав нарастание враждебности со стороны отдельных кланов, решил выступить в роли великодушного правителя.

Что же касается разрушений в центре города, то президент Сомали сразу мобилизовал специальный строительный отряд, и через неделю на месте руин красовались семь свежевыкрашенных новеньких домов. Недаром наши специалисты-строители отмечали, что сомалийцы почти вручную, без тяжелой техники, умеют строить быстро и добротно.

Мне самому доводилось наблюдать, как сомалийцы строили второй корпус госпиталя на улице Ленина в Могадишо. Стены выкладывались тем же способом, что и во всем мире, однако как они сотворили потолок! Заводов ЖБИ в Сомали нет. На настил из досок была уложена арматура, и завертелся людской круговорот. Одни замешивали бетон, другие по цепочке в ведрах передавали раствор наверх, третьи тут же его заливали и выравнивали. Прошло чуть больше суток непрерывной работы под ритмичную, но монотонную песню, и работа была выполнена. Я так и не заметил, отдыхал ли кто-либо из строителей, питались ли они, происходила ли смена работающих.

К услугам этого госпиталя приходилось прибегать и нашим согражданам. Однажды прямо напротив нашего посольства какой-то бандит нанес удар ножом служащему торгпредства СССР. Инцидент произошел днем, при скоплении народа, и пострадавшего быстро доставили в госпиталь. Операцию делали сомалийские врачи, и она прошла успешно.

В свою очередь, наши врачи рассказали забавный случай. В госпиталь доставили аборигена с острыми болями в кишечнике. Только положили его на операционный стол, ассистирующие сомалийцы начинают уговаривать:

– Товарищ, не надо ничего делать.

– Как? Там, наверно, уже абсцесс.

– Ну и что? Аллах дал, аллах взял.

Наши врачи все же настояли на вскрытии. Выявился разрыв аппендикса. Полость живота заполнена ясно чем. Наш хирург командует:

– Промывочный раствор!

– Товарищ, нет раствора.

– Почему нет?

– Мы же говорили, не надо делать операцию…

После некоторой перепалки сделали промывочный раствор из воды и стирального порошка (!). Пациента зашили. Через пару дней наши врачи интересуются, как дела у больного. Сомалийцы невозмутимы:

– Нет его, убежал в боскалию [сомалийскую полупустыню] пасти своих верблюдов.

Жизнестойкий, надо сказать, народ эти африканцы…

* * *

Во второй половине второго года нашего там пребывания у сомалийцев неожиданно обострился интерес к более глубокому изучению советской техники. Высказывались просьбы даже солдат ознакомить со всеми принципиальными электро- и радиосхемами. Я возражал, они настаивали. У сомалийцев от природы отличная память, и солдаты запоминали все, что я показывал и рассказывал. Однако на контрольные вопросы типа, что произойдет, если из строя выйдет вот этот узел или деталь, никто из них, не зная даже азов физики, не в состоянии был ответить.

Офицеры-сомалийцы также усердно и настойчиво стремились усвоить все технические тонкости. Меня радовало их стремление лучше познать технику, чтобы ощущать себя независимыми. Правда, наши политработники ворчали: «Бросьте вы это железо изучать, учите их теории социализма». Тогда еще никто не понимал, что грядет похолодание в отношениях между СССР и Сомали из-за Эфиопии, и наша разведка, похоже, совсем не отслеживала ситуацию.

Мы же на бытовом уровне стали отмечать некоторые досадные мелочи. На молокозаводе с нас стали брать плату за тару (молочные бутылки советского образца). В дуканках при покупке «Кока-колы» наблюдалась та же картина.

Дальше – больше. Сомалийских офицеров перевели на казарменное положение. Вся боевая техника была приведена в боевую готовность, оснащена боекомплектами. Нашим мнением при этом не интересовались, поставили перед фактом. На резонный вопрос «Зачем?» отвечали: «На всякий случай».

В целом – та же прежняя приветливость и доброжелательность. Забегая вперед, скажу, что ее успели испытать и наши сменщики, пробывшие после нас в Сомали еще около года. Один из них, вернувшись обратно в Союз, рассказал мне следующее. С началом военного конфликта между Сомали и Эфиопией буквально в течение несколько недель отношение к советским людям резко переменилось. Население вело себя все более агрессивно. Солдаты-охранники, настроенные по-прежнему дружелюбно, по просьбе наших офицеров ходили в магазины, покупали все необходимое для проживания на вилле. А потом… Улетали ребята в Союз кто на Ту-154 (повезло!), а кто на военно-транспортном самолете (кто на таком летал, все поймет без лишних слов). Известно, что часть советского персонала вывезли из Сомали на большом десантном корабле после демонстративной высадки нашей морской пехоты в районе Могадишо.

Это произойдет через год, уже без нас. Мы же осенью 1976 г. потихоньку готовились к отъезду, закупали экзотические подарки для родных и знакомых. На работе также внешне ничего не изменилось. Продолжались теоретические и практические занятия, беседы, политинформации, взаимное совершенствование языка.

Наступил последний день службы в Сомали. Я ввел в курс дела своего сменщика, раздал подсоветным все лишние вещи. Солдату-охраннику достались мои униформа и ботинки, от чего он был в великом восторге. Командир дивизиона искренне, с чувством, поблагодарил меня за оказанную помощь и тут же что-то сказал своим офицерам. Я разобрал только слово lacagta [деньги].

Вечером на вилле приезжие и отъезжающие устроили прощальный ужин. Вдруг приходит Дуале! Его отпустили из казарменного заточения, чтобы он смог попрощаться со мной. Разумеется, я был очень тронут. Посадили его за стол. От спиртного Дуале категорически отказался. Генетический трезвенник. Пьющих там – единицы.

– Л.К.БерсенеЛьенид, пойдем в город, – неожиданно пригласил он меня, – хочу тебе подарить сомалийские сувениры.

Мы бродили по центру Могадишо до полуночи. Из помещений вынесены столы, стулья, часто прямо на проезжую часть узких улочек. Мальчики-официанты резво разносят чай, кофе. За одним из столиков неторопливый разговор, слышны слова «лаагта», «гурига», «афадейда». Можно понять, что кому-то нужны деньги, чтобы построить дом и найти жену (скорее всего, первую – собеседники еще очень молоды).

Через каждые 20 – 30 минут мы с Дуале выпиваем по бутылочке «Кока-колы». Он купил мне несколько сувениров, некоторые из них сохранились до сих пор. На прощание Дуале говорит:

– Буду в Союзе, обязательно найду тебя, Льенид.

Увы, вскоре по политическим причинам это стало уже невозможно.

Утром автобус везет нас в аэропорт. Получаем паспорта, авиабилеты, проходим таможенный досмотр. На оставшиеся местные деньги напоследок пьем «Кока-колу».

Ту-154 делает разворот над океаном и берет курс на Союз. Я в последний раз вглядываюсь в красноватый пейзаж с редкими кустиками. Сентиментально, но не скрою – комок в горле, влажные глаза. Прощай, Африка, прощай, Сомали.

* * *

Каждую осень меня посещает одно и то же сновидение. Я снова направляюсь в Сомали. Что это, ностальгия?

Наши советники и специалисты в большинстве своем добросовестно помогали сомалийцам, обучая их военному делу. Не их вина, что руководство Сомали слишком уверовало в свою боевую мощь и решило урегулировать пограничный спор с Эфиопией с помощью силы. Результат известен. После первых же неудач сомалийская армия была деморализована, солдаты разбежались по своим родам и семьям вновь пасти верблюдов. Стоило ли отказываться от нашей помощи? Выпроваживая нас из страны, М.С.Барре заявил, что через 20 лет он вернет все долги Союзу. В Сомали уже второе десятилетие анархия, и эти долги Российская Федерация считает безнадежными.

С острым вниманием я до сих пор ловлю редкие сообщения средств массовой информации о Сомали. В последнее время появились утверждения, что на территории этой страны имеются базы международных террористов. Как это могло случиться? Но я по-прежнему мечтаю вновь увидеть лозунг «Ha nnolata saxibtinimada Midowga Russiya iyo Somalida!»



 

ГЛАВНАЯ О ЦЕНТРЕ СОТРУДНИКИ КОНТАКТЫ ГОСТЕВАЯ КНИГА
Разработка и поддержка сайта
дизайн студия D1.ru
Rambler's Top100 Всего посетителей: 559477